Утро 22 августа 2006 года. Аэропорт Витязево под Анапой. 160 человек — 115 взрослых и 45 ребятишек, шестеро из них совсем крохи, груднички, — тянутся к трапу Ту-154. Август был жарким, но накануне с севера потянуло холодом, и над югом нависли тяжёлые грозовые тучи. Синоптики предупреждали: на маршруте два очага с ливнями и градом. Но командир не придал этому значения...
20 лет назад под Донецком (Донецкая Народная Республика) произошла страшная авиакатастрофа. Никто из 160 пассажиров и 10 членов экипажа не выжил. О трагедии вспоминает rostov.aif.ru.
«Перескочить» грозу
Командир корабля, 49-летний Иван Корогодин, махнул рукой на прогнозы и дал команду на вылет. В 11:04 лайнер оторвался от полосы. Спустя восемь минут ростовский диспетчер вышел на связь и предупредил о мощных грозах с градом. Но высоту грозового фронта назвать забыл. А она достигла необычно высоких значений — 12-13 км.
Первую тучу обошли. В кабине, как потом покажет запись бортового самописца, Корогодин бросил штурману: «Ой, прямо в тучу лезем. Некрасиво как». Обошлось. Экипаж выдохнул. Но впереди ждал ещё один грозовой очаг. Диспетчеры, которым дальше вели борт, информацию о грозе не сообщили. Ту-154 шёл вслепую и угодил прямо в бурю.
В 15:30 самолёт влетел в облака, сквозь которые хлестал град. Корогодин рванул штурвал на себя: огромная машина за пять-шесть секунд взмыла почти на четыреста метров. Так пилот пытался «перескочить» грозу.
Нос задрался до 45,7 градуса. А дальше — плоский штопор. Управление потеряно. Командир ещё дёргал штурвал «на себя», «от себя», пытаясь поймать падающий лайнер. На высоте 7200 метров по его указанию в эфир ушло «SOS». Через две с половиной минуты Ту-154 врезался в землю в 35 километрах от Донецка.
Ребёнка положили рядом
Первым землю приняло правое крыло с двигателем. Доли секунды — и в почву вошло левое, оторвало хвост. Топливные баки рванули, фюзеляж разнесло на куски.
Очевидцы с ужасом вспоминали, как самолёт крутило в воздухе, словно жернова мельницы, но он не горел. Потом — хлопок и удар о землю. Жители посёлка Сухая Балка, у которого рухнул лайнер, пытались помочь. Но подойти было невозможно: стоял сильный жар. А дальше пошёл ливень. Вода размыла склон холма, пожарные не могли подобраться к огню. Тянули рукава от ближайшего озера.
К вечеру следующего дня из-под обломков достали фрагменты тел погибших. В чёрных полиэтиленовых мешках их повезли в Донецк. Эти люди, некоторые — целыми семьями, ехали домой с отдыха на море. Среди пассажиров был Андрей Фролов. Он должен был ехать поездом, но, по страшной случайности, в итоге решил лететь, взял билет на рейс 612. Летела и Юлия Полякова с мужем и четырёхлетним сыном. Ждала второго ребёнка.
«Дочка была на четвёртом месяце беременности, опознали мы её по нерождённому ребёночку, которого патологоанатом положил рядом, и красной полоске от штанов», — скажет позже её мама Ирина Рязанова.
Нашли и тело Ивана Корогодина: в его руках по-прежнему был зажат штурвал. Оказалось, пилот так сильно сдавливал его ещё при падении, что сломал пальцы.
Итоги расследования катастрофы обнародовали 17 февраля 2007 года:
«Причиной явился вывод самолёта при полёте в штурвальном режиме на закритические углы атаки и режим сваливания с последующим переходом в плоский штопор и столкновением с землёй с большой вертикальной скоростью», — было сказано в документе.
Через год на месте падения, в полутора километрах от Сухой Балки, был установлен памятник — это часть крыла из белого бетона. Рядом стоят мраморные плиты, на которых выгравированы виды Петербурга и фамилии пассажиров рейса 612.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
