aif.ru counter
16

Последний аккорд...

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 25 23/06/2010

Под подушкой она держала снимок расстрелянной семьи

О любви поэта Григория Каца и красавицы пианистки Анны Клепкер в довоенном Ростове говорили многие. Это была одна из удивительных пар. Стихи Григория печатались в газетах. Однажды его похвалил Маяковский. В филармонии на концертах Анны не оставалось свободных мест. Молодожёны заслуживали того, чтобы жить долго и счастливо, но судьба распорядилась иначе...

Женщина в чёрном

Днём 21 июня 1941 года возле дома на пересечении Горького и Ворошиловского остановилась шумная компания. Драматург Штительман, писатели Бусыгин и Гриднев, журналист Шемшелевич...

- Гриша, идём за раками! - крикнул Штительман.

Вместо Гриши на балконе появилась Анна и сказала, что раки отменяются, поскольку вечером у неё концерт. И она приглашает всех в филармонию, где гастролирует дирижёр Александров (основатель знаменитого российского хора. - Ред.). Тогда никто не догадывался, что это последний счастливый день в их жизни...

После концерта шли к Дону - в пивной подвальчик у подножия Будённовского. Там уже были раки, звучали тосты за молодожёнов, горячие споры и в споре чья-то глупая фраза: "Гриша, а если завтра война..." По домам разошлись в три часа ночи. А в шесть их разбудили заводские гудки... Война.

Дальше события развивались стремительно. Григорий Кац ушёл корреспондентом на фронт. В письменном столе осталась неоконченной его поэма о городе и дневники о встрече с Маяковским в Ростове. Стихи писать уже не мог: опускались руки при виде убитых и раненых. Об этом он успел рассказать Ане в первых письмах с фронта...

А вскоре, возвращаясь из филармонии домой, Анна увидела в почтовом ящике конверт. Открыла и вскрикнула: вместо треугольника полевой почты в нём лежала похоронка. Гриша погиб от прямого попадания бомбы.

В доме на углу Ворошиловского и Горького надолго захлопнулась крышка рояля. Больше не звучали из окон просторной квартиры звуки Брамса и Моцарта... Только Аню в чёрном платке часто видели на балконе, на том месте, где ещё недавно она звала Гришиных друзей на концерт.

Осенью 1941 года фашисты подступали к городу. Уже было известно, что они повсеместно устраивают поквартирные обходы, ищут евреев, а затем расстреливают их. Анна Клепкер решила с родственниками бежать из Ростова.

Беседы при ясной луне

Куда бежать, им было всё равно. Редакция газеты, где работал Гриша, предоставила машину, которая повезла семью в Пятигорск в полном составе: Аня, мама, сёстры, братья, племянники...

Год спустя, когда фашисты подступали уже к Пятигор.ску, Анину маму парализовало. Был октябрь 1942 года - с начала войны прошло полтора года, и семейный совет решил, что дальше бежать невозможно. Прикованной к постели маме плохих новостей не сообщали. Не говорили, что уже трижды советские военачальники присылали за ними машину, что совсем скоро город будет занят фашистами и невозможно будет вернуться в родной Ростов...

Клепкеры остались в Пятигорске, ожидая своей участи. Снимали две комнаты в просторной квартире. Уже было видно, как фашисты занимают город, были слышны автоматные очереди. И вскоре штаб гестапо расположился в их подъезде, на третьем этаже. И, несмотря на это, семья каждый вечер собиралась под голубым абажуром и пила чай. Словно не было никакой войны... Словно не жили они под боком у смерти.

Тот страшный стук в дверь раздался через неделю после захвата города. В комнату вошли фашисты...

- Вы негостеприимная хозяйка, - коверкая слова, начал один из них. - Не приглашаете нас к столу.

- Вряд ли вам доставит удовольствие пить чай вместе с юдой. Но если не брезгуете, пожалуйста, садитесь, - с достоинством ответила Анна и подала чай. Она понимала, что в её жизни это чаепитие будет последним. Но вдруг один из фрицев посмотрел на Анины руки:

- Красивые руки, - сказал он.

- Я пианистка.

- А я скульптор Ханс.

И беседа пошла в ином русле. На следующий день Ханс пригласил Анну в цветник. И там признался, что ненавидит Гитлера. Говорил о любви к русскому искусству. Обещал, что гестапо не тронет Клепкеров. А ещё через день снова пригласил Анну в цветник:

- Дела плохи, - сказал он. - Вот-вот начнётся массовая высылка евреев. Давай я научу тебя водить "Виллис". Под Моздоком ваши войска. Мы поедем в ту сторону. На границе ты сядешь за руль. Я выскочу, буду стрелять в небо: якобы ты угнала мою машину. А ты успеешь доехать к своим.

Но Анна от спасения отказалась:

- У меня мама прикована к постели и Гришин сын на руках. Я не могу их оставить...

Неделю спустя Ханс сообщил, что страшный приказ получен. В Ростове-на-Дону фашисты уже расправились с двадцатью тысячами (!) евреев, теперь смерть доползла до Пятигорска. И сбежать невозможно: фашисты плотно держат границы.

- Пойми, Гитлер - это чума немецкого народа, - говорил Ханс. - Мы все у него в ловушке.

По городу уже были расклеены объявления: "Всем лицам еврейской национальности явиться на сборные пункты". Время - завтра в 7 утра. Зачем явиться, не сообщалось. Но советские дезертиры, прислуживающие фашистам, поясняли: "Отвезут вас, евреев, подальше из города, чтобы глаза им не мозолили". Из вещей можно было взять только самое ценное.

Пряча Гришину фотокарточку в саквояж, красавица Анна впервые не выдержала - зарыдала в голос. Чтобы мама не слышала истерики, села к хозяйскому пианино и стала играть. Взять с собой маму невозможно, оставить умирать - тоже невыносимо. И Анна поняла, что единственный выход - дать маме сильное снотворное, чтобы раз и навсегда закончились её мучения... В шесть утра Анна развела в стакане морфий, сказала маме, что идёт ненадолго в город, и попросила выпить лекарство. Через десять минут женщина перестала дышать. Обливаясь слезами, Анна рассказала обо всём хозяйке квартиры и протянула последние свои деньги на похороны:

- Вы помяните её, пожалуйста...

"Вы убиваете невинных людей"

В семь утра Клепкеров вместе со всеми затолкали в длинный поезд и повезли... В тесноте кричали дети, стонали женщины и старики, а вскоре состав оказался окружённым со всех сторон колючей проволокой. Дезертир дал команду выходить из вагонов и выстраиваться в шеренгу. Понятно было, что их привезли сюда совсем не работать. Перед смертью Анна кричала:

- Вы убиваете невинных людей. Вы изверги. Бог вас накажет...

В ответ раздалась автоматная очередь.

Эту историю "АиФ на Дону" рассказала Варвара ШУРХОВЕЦКАЯ (в те годы она работала актрисой Театра Красной Армии), которая подружилась с Клепкерами ещё в Ростове. Она же в далёком 1943 году провела своё расследование, восстановив всё до мельчайших деталей.

- О том, что Анечки больше нет, я узнала год спустя после расстрела, - говорит Варвара Ивановна. - Приехала в Пятигорск и увидела на перроне сумасшедшего юношу. Он время от времени кричал: "Это фашист!" - и прятался за спину сестры. Она же и рассказала мне, что их отца, машиниста паровоза, забрали в концлагерь, а мальчика фашисты заставили водить паровоз. После первого же рейса он сошёл с ума, когда на его глазах расстреляли тысячи людей. Удивительно, но он запомнил красивую девушку в синей поддёвке и каракулевой шапке. И все описания мне напомнили Анечку Клепкер. В тот же день я побежала к ней домой...

Страшный сон

Варвара Шурховецкая вошла в квартиру, где недавно жили Клепкеры, и увидела хозяйку. Она сидела на кровати и кормила парализованную Анину мать...

Оказалось, что смертельная доза морфия не подействовала. Мама впала в летаргиче.ский сон. К счастью, хозяйка могла отличить смерть от сна, поэтому не хоронила раньше времени. А через неделю услышала из той комнаты: "Аня, Аня..."

Вместо Ани в дверях появилась хозяйка. После долгого сна паралич почти отступил: женщина могла говорить и подниматься. Просила есть...

- Где Анечка?

- Она уехала, - ответила хозяйка.

И только три месяца спустя осмелилась ей сказать, что всех Клепкер расстреляли.

- А меня не взяли, пожалели, - произнесла мама.

...Под подушкой она хранила фотографии своей бывшей семьи. Благодаря Варваре Шурховецкой ростовский журналист Соломон Гурвич устроил Анину маму в Дом престарелых, и там она прожила два года - до конца войны. В День Победы, говорят, не выпускала из рук фотографии и в полубреду повторяла: "Расстреляли моих"...

Виктор БОРЗЕНКО. Коллаж Н. Лысенко

Смотрите также:

Также вам может быть интересно

Топ 5 читаемых