«Пустые многоэтажки, разбросанные вещи, разбитые окна, радиоактивная пыль вокруг», — вспоминает в разговоре с rostov.aif.ru прогулку по Припяти в 1986 году учёный-физик, кандидат технических наук и полковник запаса Владимир Коваленко.
26 апреля 2026 года наступит 40-я годовщина аварии на Чернобыльской атомной электростанции. Владимир Коваленко входил в состав группы научных сотрудников, которые спустя несколько месяцев после катастрофы занимались изучением состояния АЭС и последствий аварии. Он поведал нашей редакции, как учёные предотвратили повторный взрыв станции.
Угроза ядерного взрыва
«Через три месяца после аварии, в конце июля, в четвёртом энергоблоке Чернобыльской АЭС началась активация ядерных процессов. Расчёты специалистов были тревожными: назревал взрыв мощностью до пяти мегатонн в тротиловом эквиваленте. Эта мощь соответствовала сотням атомных бомб, сброшенных американцами в 1945 году на Хиросиму», — начинает свой рассказ Владимир Александрович.
По словам учёного, радиоактивному заражению могла подвергнуться территория площадью до двух млн кв. километров. В зону поражения попадали западные районы Центральной России, Белоруссия, а также всё побережье Чёрного моря. Для десятков миллионов людей проживание на этих землях могло стать невозможным на долгие годы.
Чтобы не дать развиться масштабной техногенной катастрофе, правительство СССР провело экстренное совещание и утвердило особый комплекс противоаварийных мер. Кураторами программы на ЧАЭС были назначены академики Валерий Легасов и Александр Прохоров, которым поручили не только разработать план действий, но и лично контролировать его реализацию.
«Задача была одна — предотвратить ядерный взрыв разрушенного энергоблока», — подчёркивает Владимир Коваленко.
На рассвете 17 августа 1986 года к станции приехала специальная мобильная научная группа. В её состав вошли специалисты из Института атомной энергии им. И. В. Курчатова, Министерства обороны СССР и Института общей физики АН СССР. Прибывшая экспедиция владела уникальным лазерным и радиометрическим оборудованием, не имеющим аналогов в мире. Его развернули на территории станции на расстоянии 600-800 метров от повреждённого реактора.
Для отработки необходимых методик исследователям предоставили период с 17 августа по 12 сентября.
«В связи с высшим уровнем секретности экспериментов все операции проводились строго в ночные часы — с 21:00 до 05:00», — подчеркнул физик Коваленко.
Как поведал учёный, в один из наиболее критических этапов площадку посетил академик Александр Прохоров, нобелевский лауреат 1964 года по физике. Опираясь на принципы квантовой оптики, он предложил ключевое техническое решение.
«Он оптимизировал использование аппаратуры в рамках программы и ускорил выполнение задачи», — объяснил Владимир Коваленко.
13 сентября 1986 года Председателю Совмина СССР Николаю Рыжкову доложили: реактор стабилизирован, риск термоядерной детонации снят.
«Мы добились полной победы над этим атомным монстром. Вот только она была оплачена здоровьем и жизнью участников экспедиции», — с горечью отмечает Владимир Александрович.
Чтобы помнили
Операция потребовала 27 смен, каждая из которых длилась по восемь часов.
«Работать пришлось в сумме 216 часов, и мы хорошо „погрелись“ у разрушенного атомного реактора, получив приличную дозу радиоактивного облучения», — вспоминает гость нашей редакции.
Он рассказал, что получил дозу, соответствующую примерно 100 рентгеновским снимкам, сделанным на аппаратуре того периода. У его коллег показатели оказались ещё выше.
«К сожалению, многие из них ушли из жизни раньше времени, но имена этих героев надо помнить», — настаивает Владимир Коваленко.
Он перечисляет состав научной группы: д. т. н. Александр Житов, Анатолий Стехин, Александр Михеев, Игорь Супрун, к. т. н. Владимир Коваленко, д. ф.-м. н., профессор Владимир Баранов, Дмитрий Малюта, Владимир Борисов, Юрий Степанов, Юрий Кирюхин, Александр Виноходов, к. ф.-м. н. Олег Христофоров, Сергей Дорошков, инженер-электронщик Александр Ковалевич, д. ф.-м. н. Дмитрий Власов, к. ф.-м. н. Виктор Басс, старший инженер Пётр Сухойваненко.
Отдельно Владимир Александрович выражает признательность военнослужащим и техническому персоналу, обеспечивавшим работу группы на объекте: капитану Сергею Кайнову, прапорщику Юрию Пашкову, сержанту Сергею Сумину, Сергею Ляхову, Сергею Мурзину, Игорю Пивоварову, рядовому Михаилу Литвиновичу, старшему сержанту Ивану Каранфилу.
Как рассказал Коваленко, с мая 1986 по декабрь 1989 года на ЧАЭС и в 30-километровой зоне отчуждения трудились свыше 23 тыс. специалистов из Ростова-на-Дону и Ростовской области. По его словам, это стало крупнейшим региональным контингентом ликвидаторов во всём Советском Союзе.
«Когда приехал на станцию, страха не было, лишь профессиональное понимание задачи: сделать работу за месяц, даже ценой здоровья или жизни», — поделился Коваленко.
Он также вспомнил, как однажды в выходной решил прогуляться по Припяти.
«К концу июня город уже начал зарастать травой. Вид заброшенных домов был пугающим. Царила мёртвая тишина. Я надел респиратор, зашёл в пару квартир. Возникло ощущение опустошения в душе. Вернувшись на базу, я выпил стакан водки, чтобы успокоиться, но даже не опьянел — нервное напряжение было слишком велико. После этого я в Припять больше не ходил», — рассказал Коваленко.
По информации физика, научные исследования в зоне Чернобыльской АЭС продолжались до декабря 1989 года.
«Потом начались политические перемены, развал Союза, и тема Чернобыля стала уходить в тень. Но люди должны знать, над какой пропастью они стояли. Для многих жизнь могла закончиться ещё в августе 1986 года. Давайте пожелаем всем оставшимся в живых чернобыльцам здоровья, а ушедшим — вечной памяти. Мы прошли через это, чтобы другие жили», — напоминает Коваленко.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
Житель Ростовской области угрожал взорвать атомные реакторы у себя во дворе 
Боль Чернобыля. Ростовские ликвидаторы строят мемориал памяти 
20 000 дончан ликвидировали последствия аварии на Чернобыльской АЭС 
«Заболели мы страшно». 26 апреля – День памяти о чернобыльской трагедии