aif.ru counter
191

«Храбрый поезд» и рогатая шапка. Как казаки на Дону свадьбы играли

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 37. "АиФ на Дону" 08/09/2020
Светлана Ломакина / АиФ-Ростов

Официальной точкой отсчёта семейной жизни, как известно, является свадьба. Это и сейчас торжественный момент в жизни любого человека, а каких-то 100–200 лет назад свадьба и вовсе становилась тем рубежом, после которого для молодых людей начиналась совсем иная, по-настоящему взрослая жизнь. Неудивительно, что свадебному ритуалу придавали огромное значение. О том, как играли казацкие свадьбы на Дону, и что означали те или иные обряды, нам рассказала этнолингвист, старший научный сотрудник Южного научного центра РАН Татьяна Власкина.

Со времён неолита

В свадебных обрядах донских казаков отразились исторические реалии их жизни в степном краю, на границе с воинственными кочевниками. Общерусский комплекс представлений о свадьбе и свадебных обрядах в результате приобрёл некоторые специфические черты. А некоторые традиции, напрочь забытые в других частях страны, напротив, сохранились. Особенно интересно в этом смысле изучение такой группы выходцев с Дона как казаки-некрасовцы. После поражения Булавинского восстания осенью 1708 года часть донских казаков во главе с атаманом Игнатом Некрасовым ушли за границу – на Кубань, тогда территорию Крымского ханства. Позже они и вовсе переселились на территорию Османской империи, и в этом иноязычном мусульманском окружении особенно старательно сохраняли и культивировали привезённые с покинутой родины обряды. В том числе и свадебные.

В результате, к XIX веку, когда на Дону казачки, к примеру, выходили замуж уже в современных на тот момент платьях, у некрасовцев остались старинные, восходящие к незапамятным временам детали традиционного свадебного костюма.

«К примеру, невеста на свадьбе надевала специальный головной убор – рогатую кичку, своеобразную шапочку с двумя рогами. Это, конечно, был древнейший символ плодородия, который у славян и других народов Евразии обозначал быка и корову и брал своё начало ещё во времена неолита, когда древние люди поклонялись рогатой богине-матери. Где-то это была олениха, где-то лосиха, а в наших местах, понятно, корова. Можно вспомнить и отношение к коровам в Индии. Понятно, что в христианской культуре значение этого символа ушло, и невесту как своего рода воплощение богини никто не рассматривал, однако память о связи такого женского головного убора с плодородием сохранилась. И поскольку от брака в первую очередь ждали детей, то рогатую кичку одевали на свадьбу. И любопытно, что некрасовцы сумели пронести этот обряд фактически до наших дней», – рассказывает Татьяна Власкина.

Из бабушкиных сундуков

На донских же землях, которые вошли в состав Российской империи, свадебная мода не застыла, а постепенно менялась. Как и в наши дни, девушки хотели надеть на бракосочетание всё самое лучшее – и поэтому по дошедшим до нас изображениям и описаниям можно судить, что за модой казачки следили. Сохранилось предание о том, что император Александр Первый во время поездки на Дон попросил представить его женскому обществу и был разочарован во время встречи тем, что наряды донских барышень ничем принципиально не отличались от петербургских костюмов. И тогда казаки перетряхнули бабушкины сундуки, на следующую встречу с императором их жёны и дочери прибыли уже в старинных казацких платьях, и Александр Первый, наконец-то, увидел уникальные донские костюмы. Впрочем, если возвращаться к собственно свадебной церемонии, то, как отмечают исследователи, свадьбы на Дону играли не один день, поэтому у новобрачной была возможность появиться перед гостями и родственниками в самых разных нарядах.

Рогатую кичку ближе к нашим дням на невесту уже не одевали, однако головному убору на свадьбе придавалось особое значение. Считалось, что невеста из девичьего состояния переходит в замужнее, женское, символом этого был платок, под который казачки начинали прятать свои девичьи косы.

А вот жениху на свадьбе никакой специальный костюм не полагался – просто надевали всё самое лучшее, и, в результате, женихи выглядели одинаково.

«Казаки в XIX – начале XX века были в первую очередь воинами. Они и в повседневной жизни, в основном, носили военную форму, понятно, ту, что похуже, а на такой торжественный случай, как свадьба, самым логичным выбором оказывался парадный военный мундир. Иногда, впрочем, жених мог быть в расписной рубахе, но тогда на плечи ему всё равно накидывали форменный чекмень. Мужчина и воин были нераздельно связанные понятия», – рассказывает Тать­яна Власкина.

Воинственные обычаи

Считается, что свадьбы в традиционном виде – с обязательным венчанием в церкви на Дону стали играть только после времён Петра Первого, который прямо запретил бракосочетания и разводы, совершавшиеся на казачьем кругу. Однако некоторые допетровские обычаи сохранились.

Так вынужденная воинственность жителей донских степей проявилась и в осмыслении общерусских свадебных обрядов. Во всей стране сохранилась традиция свадебных поездов (в наше время – это те самые свадебные кортежи, которые сигналят на городских улицах). В разных местах жениха и невесту в сопровождении дружек возили по разным маршрутам – где-то через ворота, где-то они следовали через огонь, при этом сопровождающие пели песни, устраивали различные препятствия. Вроде бы, обычный шум и кутерьма, свадебное веселье.

Однако на Дону этот традиционный свадебный поезд назывался не иначе как храбрый поезд, и по тому, сколь воинственно были настроены его участники, как палили в воздух из оружия и размахивали шашками, можно было понять – перед нами не просто торжественный кортеж, а воспоминание об обычном похищении невесты. По всей видимости, именно так добывали себе жён первые насельники донских степей.

Казацкая специфика проявлялась и в том, что традиционный для всех широт нашей страны обряд выкупа невесты часто сопровождался легкомысленной песенкой с припевом «мой братец, татарин, сестру проматарил». А сёстры невесты могли укорять своих братьев за то, что «татарин братец, татарин, продал сястрицу задаром, красу девичью за пятак, русу косушку отдал так!»

Эти упоминания татар явно отражали реалии славянского заселения Дона: в степи переселялись крепкие мужики из центральных областей страны, которые приобретали себе жён, выкупая их (или воруя) у местных кочевых народов.

Вообще, как отмечает Татьяна Власкина, песни, которые пели за свадебным столом на Дону, отличались от обычных, к примеру, почти обязательно исполнялась былина про женитьбу князя Владимира, но в своей донской версии. В этом варианте князь пирует не только с богатырями, но и с «казацкой голытьбой». Это, кстати, была характерная особенность донских былин – в отличие от северных вариантов в них наряду с богатырями, а то и вместо богатырей, включались легендарные и уважаемые на Дону исторические персонажи, вроде Стеньки Разина или Ермака Тимофеевича.

Несчастная курица

Подача блюд на стол в первый день свадьбы носила строгий обрядовый характер – главным на столе был хлеб (на Дону насчитывалось до десятка различных вариантов свадебных караваев или куличей). Этим хлебом в определённом порядке одаривались гости, да и прочая пища, которая выставлялась на стол в первый день, имела особое значение, каждое блюдо что-то да значило.

А вот на второй день торжеств еда теряла сакральное значение. И на столе, к примеру, могла оказаться курица – в некоторых станицах её весь день таскали по улицам перед гуляющими молодожёнами, привязанную к шесту. Эта курица (или ягоды калины в других местностях) была символом того, что невеста оказалась «честной», то есть хранила невинность до свадьбы. И такое шествие новобрачных в сопровождении друзей и подруг наутро после первой брачной ночи с распеванием различных, не особенно пристойных, но задорных песенок, считалось обязательным элементом свадебной церемонии. Ну, а курицу, в итоге, съедали – Дон, конечно, богатый, но не пропадать же добру!

Кстати

Никакие природные препятствия не мешали казакам играть свадьбы, если они решились. Как рассказывал этнограф М. Харузин в своей книге «Сведения о казацких общинах на Дону», изданной в 1885 году в Москве: «Весной на Красной горке во время разлива Хопра четырём семьям из ближайшего хутора нужно было переправиться в станицу на свадьбу. Свадебный поезд подъехал к бушевавшему Хопру. Стали махать на другую сторону. Станичники, поняв, в чём дело, пошли к священнику. Тот приказал дьячку забрать требы, аналой, венцы и отправился с ним на берег Хопра. Жених и невеста на одной стороне, священник и родня – на другой. Запели «Исайя, ликуй», махнули в ту сторону платком – молодые пошли вокруг телеги, а батюшка в сопровождении двух казаков с венцами в руках – вокруг аналоя. Кончили пение и чтение и дали знак поцеловаться. Поздравили новобрачных и закутили по обе стороны реки».

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно

Загрузка...

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах