«Выходим. Поднимаем руки, как будто держим солнышко. И кланяемся. Повторяем. Солнышко держим, солнышко! И улыбаемся залу» – так тренирует будущих артистов Борис Артемьев. Сейчас он педагог, но ведь бывших клоунов, как и бывших разведчиков, не бывает…
«АиФ» открывал всякие холодильники. Кажется, в этом должен быть кролик в шляпе или, на худой конец, живой цыплёнок? «Ими энергию, которую отдаёшь залу, не восполнишь», – смеётся Борис Алексеевич. С ним явно согласен и его пёс Тимошка.
Клоунада – дело серьёзное
«Цирк для артиста – дом родной. А арена – это колыбель, она же пыточная камера, она же площадь побед и триумфов. В нашей среде нет слов «не могу», «не хочу», «не буду». Есть одно слово – «надо», – говорит Артемьев, представитель знаменитой ростовской цирковой династии. Творческий стаж у него 65 из 77 прожитых лет.
К своему делу Борис Алексеевич относится исключительно серьёзно.
«Нашу профессию нужно рассматривать в контексте всей жизни и культуры. Собственно, клоуны – это те, кто вызывает в людях яркие эмоции, и это необязательно смех. Могут быть и слёзы, и восхищение – любые эмоции, но на самом высоком уровне, такие, что о смысле жизни заставят думать.
Клоуны бывают не только смешные, но и грустные, страшные, непонятные… А ещё клоун в отличие от узкожанрового артиста должен уметь и работать с животными, и жонглировать, и владеть базой акробатики, эквилибристики, уметь спародировать какой-то номер. И всё это без малейшего напряжения».
Сам Борис Алексеевич, ныне заслуженный деятель культуры РФ, мог и может так до сих пор. Ещё бы, ведь родился он буквально за кулисами, на гастролях цирка на Урале. Мама – жонглёр, папа – «король русских танцев на проволоке» (так писали на афишах).
«После окончания циркового училища я три года стажировался у народного артиста СССР Михаила Румянцева – знаменитого клоуна Карандаша. Михаил Николаевич научил меня многому, а главное – брать на себя ответственность за весь цирковой спектакль».
«Артёмка» или «Простокваша» – так называл Артемьева легендарный Карандаш. А его самого ученики звали «Папаней». Мастер был строг, но оберегал от нападок извне. Ругать мог только он, а остальные – только восхищаться и хлопать.
«И над чем смеялись 300 лет тому назад, над тем, в общем-то, и сейчас смеются. Просто меняются какие-то акценты и форма подачи, а в целом всё остаётся так же. Смеяться можно над всем. Главное – делать это со вкусом».
С этим постоянно проблемы, да. Но какие, Артемьев не уточняет: про коллег или хорошо, или ничего. Зритель, сцена, арена и время сами всех рассудят.
Провожал в армию Высоцкий
Спрашиваешь клоуна о смешных случаях из жизни, а он вместо этого рассказывает о съёмках в кино и о том, как жизнь сводила его с разными знаменитостями.
«Я дружил со многими артистами и цирковыми звёздами. Например, советский клоун-мим Леонид Енгибаров и артист Владимир Высоцкий провожали меня в армию. А ещё никогда не забуду встречу с Вольфом Мессингом!» – говорит Борис Алексеевич, но молчит о том, предсказал ли что-нибудь молодому артисту известный провидец…
Впрочем, успех и везение сопровождали его не меньше, чем тяжкий труд и риск. Он попадал в аварии, его списывали со сцены… Но он снова и снова возвращался – дублировал на съёмках в кино артистов Александра Збруева, Олега Табакова, сидел за одним столом и пил чай с итальянкой Клаудией Кардинале и Шоном Коннери, первым исполнителем роли Джеймса Бонда.
13 метров манежа – сакральное место
В Ростовском государственном цирке Борис Алексеевич трудился режиссёром-педагогом и репетитором цирковых номеров. Его жена Ольга Синцова, художник по костюмам, умерла в 2010 году, сам клоун перенёс и травмы, и инфаркты. Сейчас Артемьев перебрался в Таганрог, здесь в музее легендарного артиста цирка Анатолия Дурова работает его сын Дмитрий. Старший Артемьев проводит мастер-классы и выступает с цирковыми номерами со своим Тимошкой.
«К животным я отношусь как к друзьям, товарищам, артистам. Искусству дрессировки меня учили с детских лет. Позже я выступал на манеже с собаками, медведями, даже с яками! Много лет делал номер с лошадьми. Сейчас у меня талантливая собака. Ласковый, хулиганистый, но надёжный партнёр. Он учится в первом классе моей собачьей школы, и многие уроки я показываю на сцене», – улыбается Артемьев. Ну и Тимошка подгавкивает. Первоклашки смеются, их мамы чуть ли не плачут.
«13 метров диаметра циркового манежа – это особое, сакральное место. Он хранит и накапливает энергию победы над собой, своим страхом, ленью, неуверенностью. А во время представления артисты выплескивают её. Зрители же, впитывающие эту энергию, на время избавляются от своих проблем и болезней. Поэтому почаще ходите в цирк!» – резюмирует Борис Артемьев.
«С самого рождения я ездил по городам всех 15 республик, входивших в состав СССР. Каждый новый город ассоциировался с тем или иным блюдом. Ташкент – вкуснейшие плов и лагман. Ереван – любимый суп хаш. Тбилиси – шашлык, харчо, хинкали. Кое-что из этих блюд я и сейчас готовлю», – рассказывает артист о своём меню.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
