Камеры с распознаванием лиц едва ли не на каждом углу: на входах в подъезды, в офисы и торговые центры. Приватность превращается в недоступную для многих роскошь.
Какое влияние оказывает на людей «жизнь на виду» и есть ли у постоянного наблюдения обратная сторона, выяснял rostov.aif.ru.
Доказательство в суде
Количество тяжких и особых преступлений в России, согласно данным статистики, за последние несколько лет идёт на убыль. Не менее устойчив и тренд на снижение количества грабежей, разбоев и уличных краж. И это — бесспорный плюс систем видеонаблюдения: от «Безопасного города» до тех же камер возле подъездов.
Как пояснил редакции юрист Юрий Белоусов, видеозапись может стать доказательством в суде и в ходе следствия.
«Если видеозапись проходит следственную, судебную или техническую экспертизу, то она вполне может стать серьёзным доказательством», — подчеркнул эксперт.
Однако за каждым утверждением следует неизбежное «но». И заключается оно, как объяснил нашей редакции старший преподаватель кафедры философии и методологии науки Южно-Российского института управления — филиала РАНХиГС Олег Антименко, в росте фоновой, бытовой озлобленности, которую фиксируют и социологи, и психологи.
Пока за людьми всюду следят камеры, накапливается хроническая раздражительность.
«Происходит то, что психологи называют смещённой агрессией: когда напряжение, накопленное в отношениях с сильными и недосягаемыми, разряжается на доступной мишени: на кассире, ребёнке, случайном прохожем. Именно такую, невидимую для статистики форму агрессии, сильнее всего подпитывает жизнь без права на уединение», — полагает учёный.
Виновата пандемия?
За последнее десятилетие камер на улицах стало заметно больше. По оценке главы Минцифры, в стране работает более 1,2 миллиона камер, и примерно каждая третья подключена к системе распознавания лиц. Массовое внедрение пришлось на 2020–2023 годы, а ускорителем процесса, как можно без труда догадаться, стала пандемия коронавируса.
Ощущение постоянной поднадзорности — само по себе хронический источник стресса. Человек, знающий, что его перемещения фиксируются, а лицо распознаётся, живёт в состоянии лёгкой, но непрерывной настороженности.
Когда безопасного «закулисья» не остаётся, напряжение ищет выход там, где камер нет. Как объяснила редакции психолог Полина Эйкен, сами по себе камеры вряд ли смогут повлиять на агрессивность человека. Наоборот, это сдерживающий фактор. Но что же тогда?
«Когда за тобой наблюдают, появляется ответственность. Но иногда камера может стать провоцирующим фактором — у людей с определённым личностным конструктом, например, с ярко выраженным истероидным радикалом, со склонностью к демонстративности. Тогда камера может вызвать желание вести себя более рискованно, сделать шоу, бросить вызов. Камеры не увеличивают насилие, они, скорее, стали его больше фиксировать», — отмечает специалист.
В тесноте и обиде
Казалось бы, наиболее оптимальный выход в зону комфорта — собсвенный дом. Но и он для многих перестал быть зоной уединения. Жилищная ситуация в России хоть и не катастрофична, но всё же далека от идеала: статистика фиксирует недостаток комнат на человека (по оценке «Дом.РФ», примерно 45% семей не хватает комнат для комфортного проживания).
Психология давно знает: скученность — самостоятельный фактор агрессии. Когда личные границы нарушаются, порог раздражения падает. Теснота — это не только квадратные метры.
Сложение двух факторов дает эффект ловушки: публичное пространство прозрачно и простреливается камерами, а приватное — тесно и переполнено. Отступить некуда ни снаружи, ни внутри.
Оскорбления в интернете
Если насилие выдавлено из зоны видимости, оно перетекает туда, где наблюдения нет. Например, семья — всё происходит за закрытой дверью. Вторая зона — интернет. Отсутствие лица собеседника снимает естественные тормоза, происходит то, что психологи называют «эффектом растормаживания».
«За пять лет оскорблений в отечественном сегменте интернета стало больше. При этом огромное количество людей становится свидетелями чужой травли, так что агрессия стала устойчивым фоном ленты», — утверждает исследователь Антименко.
По данным опросов, с травлей в той или иной степени сталкивалась примерно половина подростков.
«Кольцо насилия»
Конечно, «жизнь под надзором» сродни аквариумной рыбке — не единственный и, пожалуй, совсем не главный фактор. По оценкам экспертов, сказываются и рост социального неравенства, и невозможность достижения «успешного успеха». А также — и это, наверное, важнее всего — разрушение моральных норм. Многое зависит и от воспитания в семье: дети усваивают агрессивное поведение, наблюдая за значимыми взрослыми, и воспроизводят его через «кольцо насилия»: битого в детстве часто тянет бить самому.
А сужение приватного пространства работает, скорее, как катализатор, чем как непосредственная причина.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
