Разговаривала с умершими. Что скрывала знаменитая актриса Фаина Раневская

15 августа 1896 года родилась Фаина Георгиевна Раневская — советская актриса, чьи фразы стали народным достоянием, а имя употребляется как синоним остроумия, достоинства и театральной харизмы. Её часто называли «королевой эпизода», ведь за всю карьеру ей ни разу не предложили сыграть главную роль в фильме. И при этом — ни один актёр не был так узнаваем в кадре, как она. Её появление на экране или сцене мгновенно привлекало внимание, даже если она говорила всего пару фраз.

Сегодня, в день её рождения, rostov.aif.ru вспомнил самые необычные и яркие факты из жизни легендарной артистки, которые до сих пор вызывают улыбку, восхищение и уважение.

Звезда — родилась!

Фаина Раневская родилась в Таганроге, в состоятельной семье. Отец, Гирш Фельдман, владел фабрикой красок, магазином стройматериалов, пароходом и несколькими домами.

У девочки было трое братьев и младшая сестра Белла. Но несмотря на благополучие, детство у неё было нелёгким: она заикалась, страдала от застенчивости и не выносила гимназию. Просила родителей: «Пожалейте человека, возьмите меня из гимназии!» В итоге её перевели на домашнее обучение, где она изучала музыку, пение, иностранные языки, много читала. Именно тогда в ней проснулась любовь к театру.

Настоящее её имя — Фанни Гиршевна Фельдман. А псевдоним «Раневская» она получила случайно. Однажды, это было возле отделения банка, порыв ветра вырвал из её рук пачку денег. Глядя, как купюры разлетаются по воздуху, она сказала: «Денег жаль, зато как красиво они улетают!» Стоявший рядом коллега воскликнул: «Да ведь вы Раневская! Только она могла так сказать». Так Фанни Фельдман стала Фаиной Раневской — в честь героини чеховского «Вишнёвого сада». А близкие до конца жизни называли её Фуфой. Интересно и её отчество. В документах значилось «Григорьевна», а в жизни её называли «Георгиевной». На вопрос, почему так, она отвечала: «Вот уж никогда не задумывалась! Может, мне хотят польстить? Ведь Гришка — Отрепьев, а Георгий — Победоносец!»

Фаина Раневская так и не сыграла ни одной главной роли, но зато стала одной из самых узнаваемых актрис советского кино. Её имя редко стояло в заглавиях, но эпизоды с её участием запоминались лучше, чем целые фильмы.

Путь в профессию начался с отказа: ни одна театральная школа не приняла её — сочли «неспособной». Но она не сдалась, окончила частную студию и в 19 лет уехала в Москву. Отец отказался помогать, мать давала лишь копейки. Фаина поселилась в крошечной комнатушке на Большой Никитской и начала новую жизнь.

Она играла в Керчи, Феодосии, Ростове-на-Дону — искала себя, пробовала разные роли. В театре им. Моссовета, где прослужила 25 лет, часто конфликтовала с режиссёрами. Получив эпизодическую роль в спектакле «Шторм», она полностью переработала её и сыграла по-своему. Режиссёр был в бешенстве, но зрители аплодировали. А позже, в театре им. Пушкина, она не только играла, но и защищала начинающих артистов.

Когда молодой Владимир Высоцкий начал пропускать репетиции, грозя увольнением, именно Раневская вступилась за него и уговорила руководство дать ему второй шанс.

В кино она появлялась редко, но каждая роль становилась культовой. В «Подкидыше» она произнесла: «Муля, не нервируй меня!» Эта фраза потом преследовала её всю жизнь. Однажды на церемонии чиновник воскликнул: «А вот идёт наша Муля!» Но она ответила: «Так ко мне обращаются или мальчишки, или хулиганы!»

Фаина озвучивала Фрекен Бок в «Карлсоне», хотя сначала отказывалась: «Персонаж некрасивый!». Но её уговорили — и дети полюбили Фрекен Бок. Раневская не признавала плохого кино: «Сняться в плохом фильме — это плюнуть в вечность: не сотрешь». Последнюю роль она сыграла в 70 лет.

60 лет на сцене и в кадре. Вся страна помнит её голос, интонацию, взгляд. Потому что Раневская была не просто актрисой, она была целым явлением.

Жизнь за кадром

Жизнь Фаины Раневской прошла в одиночестве. В юности она влюбилась в одного актёра и пригласила его в гости, но он пришёл с другой женщиной и попросил её выйти. С тех пор она избегала близких отношений.

«Как много любви, а в аптеку сходить некому», — говорила она в пожилом возрасте, получая цветы от поклонников. Эта фраза, как и многие её реплики, звучит с горькой иронией, но за ней — глубокая правда о жизни женщины, так и не нашедшей личного счастья.

Жила она в Москве, в квартире, окна которой выходили во внутренний двор. Оттуда был виден кинотеатр «Иллюзион» и фургоны с хлебом. «Живу над хлебом и зрелищем», — шутила она. Это была не просто метафора, а точное описание её быта: рядом — кино, символ её профессии, и хлеб — символ простой, повседневной жизни.

Дачу она ненавидела. «На даче делать нечего: земля — это грязь, а деревья — это тень. А я люблю свет, асфальт и огни города», — говорила она. Природа, тишина, уединение — всё, что для многих было отдыхом, для Раневской было пыткой.

Фаина Георгиевна не водила машину, хотя как народной артистке ей выделили новую «Волгу». Зато обожала кататься с заднего сиденья, особенно по Москве. Для неё это было как театр: она — зритель, а город — сцена.

Раневская не признавала и не любила моду. Знаменитые мешковатые платья и шали она шила сама — из старых вещей, штор, остатков ткани. «Мода — это когда человек становится рабом ткани. А я хочу быть хозяйкой своей одежды», — говорила она.

Фаина Раневская была заядлой курильщицей, но признавала только папиросы «Казбек» — в длинном мундштуке. «Сигареты — для мальчишек. А папироса — это философия: дымит, как мысли», — шутила она. Врачи умоляли бросить, но она отвечала: «Если бросить курить — станет хуже. Хуже не надо».

«Мясо — это труп»

В еде она придерживалась простых, но строгих правил. Почти не ела мясного. «Мясо — это труп. А я не трупоед», — говорила она. Зато обожала сладкое — особенно шоколад «Алёнка» и пирожные.

Она не любила дни рождения, а особенно юбилеи. «Юбилей — это когда все приходят, чтобы посмотреть, как ты ближе к гробу. Спасибо, не надо», — говорила она. Вместо поздравлений просила присылать книги. А если торжество всё же устраивали, уходила первой.

Несмотря на всесоюзную славу, она ни разу не выезжала за границу. Загранпаспорт ей так и не выдали — ни в молодости, ни в зрелые годы, ни тогда, когда её имя знали от Владивостока до Калининграда. Причины официально не назывались, но, по словам близких, власти считали её «слишком неконтролируемой в поведении». Это в те времена уже было достаточным основанием для запрета.

Раневская почти не любила фотографироваться. Большинство её фото сделаны тайком или во время спектаклей. Она не хотела, чтобы её «фиксировали» в одном состоянии, в одном возрасте. Жизнь для неё была движением, а не застывшим кадром. Она боялась пятницы 13-го. Несмотря на свой скептицизм и острый ум, в этот день она не выходила из дома, не начинала новых дел.

В пожилом возрасте, особенно после смерти близких, она часто разговаривала вслух с умершими друзьями. Подруга Павла Вульф рассказывала, как однажды Фаина вдруг сказала: «Ахматова, ты бы сейчас точно пошутила» — и рассмеялась. Это не было признаком болезни. Это были память, одиночество и любовь к тем, кого уже нет рядом.

Спасала её от одиночества собака по кличке Мальчик — беспородный пёс с облезлым хвостом. Его она подобрала на улице. Брала с собой на репетиции, потому что он скучал. Мальчик пережил хозяйку на шесть лет. На её могиле на Новодевичьем кладбище стоит фигурка пса — верного спутника её последних лет.

Фаина Раневская умерла 15 июля 1984 года от инфаркта, осложнённого пневмонией. Ей было 88 лет. Она стала одной из самых узнаваемых актрис советского кино. За 60 лет карьеры — более 20 ролей в кино, десятки в театре, звание народной артистки СССР и безграничная любовь поклонников её искромётного юмора и безграничного таланта.