По данным статистики, к 1 января 2026 года поголовье овец и коз в регионе сократилось до 486,4 тысячи голов. Для сравнения: годом ранее их насчитывалось 775,8 тысячи, а в 2024-м – 902,1 тысячи. Динамика, как видно, печальная.
Корреспондент Rostov.aif.ru выяснил, почему традиционная для восточных районов региона отрасль оказалась на грани трансформации, куда уходят субсидии и выживет ли донской чабан в новых условиях.
Опасность от засухи
«Овцеводство всегда было традиционной отраслью для восточных районов Дона, – подчеркнул первый замминистра донского минсельхозпрода Алексей Васильев. – Для сохранения и увеличения генофонда овец на территории Ростовской области функционируют шесть племенных овцеводческих организаций, в том числе два племенных завода и четыре племенных репродуктора, в которых разводят овец сальской, цигайской, волгоградской, южной мясной пород и советского мериноса».
Однако на земле цифры бьются иначе. Виктор Лысенко, фермер из Сальского района, держит отару в 250 голов мясной эдильбаевской помеси. Его расчёты холодны и точны.
«Это головная боль каждый день. Летом – выпас, а вот зима – сено, концентраты, минеральная подкормка. На одну голову в год выходит около шести тыс. рублей: корм, ветеринар, зарплата чабану, амортизация кошары (загон для содержания овец. – Прим. ред.). 250 умножить на шесть тысяч – 1,5 млн в год, просто чтобы стояли и дышали», – рассказывает фермер.
Доходы тоже просчитаны: баран на убой даёт 27–30 кг туши. В 2026 году цена упала до 780 рублей за килограмм. Выручка с головы – около 23 400 рублей. На бумаге чистая прибыль составляет 17 400 рублей. Но реальность съедает маржу: падёж, не стопроцентное ягнение, волки, которые прошлой осенью задрали 17 голов без компенсаций, и давление перекупщиков. Рентабельность в 20% считается удачей, в плохой год фермер работает в ноль.
Экономический прессинг усугубляется климатом и рынком. Виктор Лысенко выделяет четыре системные проблемы, которые душат отрасль. Первая – крах шерстяного направления. Ростовское овцеводство десятилетиями держалось на шерсти, но сегодня сбыта практически нет, а цена не покрывает даже стрижку.
«Фермер стрижёт овцу за 150 рублей, а получает шерсть, которую некому продать. Переход на мясное направление – это не выбор, это вынужденная мера. Но мясная овца – другая селекция, другие сроки откорма, другая логистика. Перестройка требует денег, которых нет», – поясняет Виктор Лысенко.
Вторая проблема – аномальная засуха. Прошлым летом степь выгорела, кормов собрали меньше половины нормы, сено подорожало на 40%. Третья – импортный товар, который продают дешевле местного (это называется демпингом). Монгольская и казахстанская баранина заходит в регион по ценам, недоступным для местного производителя. Логистика и объёмы играют против донских хозяйств. Четвёртая – распределение субсидий. Их, жалуются аграрии, в основном получают те, кто умеет оформлять документы, а не те, кто живёт в степи.
Личное хозяйство
Малые формы хозяйствования пытаются выживать на пределе. Алексей Нестеров, владелец небольшого подворья под Таганрогом, держит восемь голов. Для него овцеводство – не бизнес, а способ прокормить семью.
«Восемь голов – это не отара, это так, подворье. Но и тут свои расходы. Одна овца съедает полтора-два кило сена в день, зимой – два с половиной. Плюс комбикорм. За год на одну голову – шесть центнеров сена и полтора центнера зерна. Сено сейчас – рулон от 1200 рублей, два года назад было 500. На восемь овец только корма – сорок-пятьдесят тысяч в год», – делится Алексей Нестеров.
На фоне экономических вызовов практический взгляд ветеринарного врача Каролины Эйкен помогает отделить мифы от реальности. Когда речь заходит о выборе породы, у каждого хозяина – своя правда, но эксперт расставляет акценты чётко.
«Для шерсти вне конкуренции романовские овцы», – отмечает Каролина Эйкен. Если цель – мясо, она однозначно называет дорперов, а для молока рекомендует лакон.
«Если хозяин заботливый и умный, вовремя проводит обработки от паразитов, стрижёт овец, и тогда роль ветеринарного врача здесь минимальна, всё у него будет замечательно», – говорит опытный специалист.
Однако в селе случается разное, и тогда помощь профессионала становится критически важной. Самые частые вызовы – последствия нападения бродячих собак или травмы о колючую проволоку. Но главная «боевая» задача – помощь при родах.
Ветеринар добавляет: овца – животное благодарное. Главное – не гнаться за модой, а строить систему: корм, профилактика, наблюдение.
Масштаб проблемы виден не только в калькуляции затрат, но и в изменении уклада жизни. Эксперты подчёркивают, что субсидии часто оседают в крупных предприятиях, тогда как именно малые хозяйства должны быть опорой села. Статистика неумолима: если в 2013 году в России насчитывалось свыше 300 тысяч фермерских хозяйств, сегодня их вдвое меньше.
Пока отрасль стоит на распутье. Фермеров, кажется, постепенно вытесняют крупные агрохолдинги, а вместо собственного производства – импортная продукция.
«Перспективы? Если засуха повторится – ещё минус 30%. Если импорт не ограничат – мелкие хозяйства вымрут. Если субсидии не дойдут до фермера – останутся только корпорации. Отрасль выживет. Но фермер – не факт», – продолжает аграрий из Сальского района Виктор Лысенко.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
