aif.ru counter
232

На фронте будущего нет. Щит и меч ростовского писателя Николая Егорова

Все материалы сюжета К 70-летию Великой Победы

«Жить и исполнять свои обязанности», - эти слова, как щит, через всю жизнь пронёс известный поэт, писатель, ветеран Великой Отечественной войны Николай Егоров. «АиФ на Дону» выяснил, как и почему «мечом» фронтовика стало литературное слово.

Из личного архива

-У нас, дворовых пацанов была популярна такая: мы вытаскивали днища старых бочек и делали из них что-то вроде щитов, и каждый писал на своём какой-то девиз или цитату. Я, совсем ещё мальчишка, вывел на своих доспехах фразу из романа Фадеева «Разгром» - «Жить и исполнять свои обязанности», - вспоминает Николай Егоров, известный поэт, писатель, ветеран Великой Отечественной. - Сегодня, в свои 92 года, я понимаю, что пронёс этот щит через всю жизнь...

Досье

Николай Егоров. Родился 22 мая 1923 года в городе Грозном. Печататься начал в войну как журналист, поэт и прозаик. Первые две книги изданы в Грозном. Высшее образование получил в Москве. С 1957 года живёт в Ростове.

Награждён орденами Красной Звезды, Отечественной войны I степени, 25 медалями, отмечен двумя губернаторскими премиями, тремя Почётными знаками. В 2010 году ему был вручён наградной знак Союза художников России «Мастерство - духовность - традиции». Дипломант Академии художников России, почётный член Академии наук Чеченской Республики.

Женат. Есть дети, внуки.

Сила духа

- Николай Матвеевич, а почему вы выбрали именно эту фразу? На первый взгляд она кажется простоватой для девиза.

Фото: Из личного архива

- Она зацепила меня в контексте романа. Если помните, главный герой, партизан, в конце вынужден отступать, его отряд разбит, и кажется, что финал всей истории будет печальным. Но заканчивается произведение так: сильный мужчина, который уже не стыдится своего поражения и плачет, окидывает взглядом поле, по которому едет, и вдруг понимает, что ему придётся жить дальше и исполнять свои обязанности. Встать после ночи горя и отчаяния истощённым от потерь и невыносимой боли и делать какие-то необходимые вещи - это ли не есть сила духа? Думаю, каждый человек хоть однажды решал вопрос, как жить после личного крушения. Погрузившись на дно печали и горя, остаться открытым миру или закрыться в страхе перед новой болью?

- А вам часто приходилось делать этот выбор?

- Тяжёлых моментов было много. Особенно больно терять близких людей, товарищей. В двадцать лет я уже командовал стрелковым батальоном, и на моих глазах гибло много ребят, во время войны был убит мой младший брат Шура, по которому я тоскую до сих пор. Но благодаря тому, что мне повезло родиться в хорошей семье, в трудные времена я быстро собирался духом. Наши родители были простыми рабочими людьми, всю жизнь прожили очень скромно и сумели дать нам с братом основу, которая держит меня до сих пор. Мы росли в бедном окраинном районе города Грозного, нас не перекармливали ни едой, ни лаской, сызмальства приучали к тому, что у каждого есть свои обязанности, но всегда поддерживали наши увлечения.

Чем мы только не занимались в школе: пели, лепили, рисовали. И мама, которая не умела даже писать, выкраивала деньги на краски, кисти, хорошую бумагу. Благодаря этой родительской вере я не боялся мечтать о той же профессии писателя.

Помню, как брат, который, хоть и был младше меня, решил перевестись из дневной школы в вечернюю и поступить в мастерскую по ремонту весов, чтобы зарабатывать хоть какие-то деньги. Выходило, что я, старший, протираю штаны вместо того, чтобы помогать родителям копейкой. Папа заметил, чем я мучаюсь, улучил момент, когда мы остались одни, и сказал: «Не терзайся, сынок. Хочешь учиться? Учись и ничего не стыдись. У нас с мамой хватит сил помочь тебе».

Николай Егоров Фото: Из личного архива

Чтобы помнили...

- Но после школы вы поступили в военное училище...

- Это вышло случайно. В первый же день войны мы с друзьями пришли в военкомат, были уверены, что нас тут же призовут, а военком взял и отправил нас в Грозненское военное пехотное училище. Курс обучения был ускоренный, вместо двух лет из нас собирались за год подготовить командиров миномётных взводов, но уже через пять месяцев, в январе, отправили на фронт. Наш поезд шёл через Ростов, и, поскольку днём железную дорогу бомбили, нас выпустили до вечера погулять по донской столице. Так я впервые оказался в городе, в котором позже проведу большую часть жизни. Прогулка была тяжёлая. Фашисты изуродовали снарядами все здания в центре. Мы добрели по морозу до Театральной площади, с её угла поглядели на заледенелый Дон, блестящий от солнца. Тогда я и помыслить не мог, что спустя десятилетия мой дом будет стоять именно в этом месте и каждый день я буду видеть реку именно с того самого угла площади. Тогда мне вообще казалось, что мирная жизнь где-то очень далеко. Война меняет сознание человека, всё обретает иной смысл. Тяжелее всего привыкнуть именно к тому, что на фронте будущего нет. Никто не знает, что с ним будет завтра, никто ничего не загадывает. И это обостряет человеческие качества. Были мгновения, когда какой-то человек, ничем на первый взгляд не приметный, вдруг отличался поразительной чистотой, мужеством. Близость смерти высвечивала его бесценную душу, то прекрасное, что наполняло его изнутри.

- Многие ваши произведения так или иначе касаются войны. Более того, большинство ваших героев - прототипы реальных людей, встретившихся вам на фронте. Получается, каждый раз, когда вы описываете их истории, вы ворошите непростое прошлое, заново переживаете смерть многих...

- Я переживаю их жизнь. Я думаю о том, как она сложилась бы, если бы так рано не оборвалась. До сих пор перед глазами стоит мой товарищ Юра Макаров, с которым мы вместе получали лейтенантские погоны. Он погиб в первые секунды своего первого боя:  только поднялся в атаку, как его тут же сразила пуля. Его жизнь была так коротка, но это была жизнь героя, погибшего за Родину!

Мой боевой путь пролёг от Курска до Волги и потом до пушкинского заповедника «Михайловский», где я был тяжело ранен. За тот бой дали орден Красной Звезды. Во время войны мне встречались удивительные люди и хочется сохранить память о них хотя бы в моих рукописях.

Однажды мой друг, журналист Александр Суичмезов, спросил у меня, как я придумываю имена своим героям. Так вот я их не придумываю, я просто беру имена погибших товарищей, чтобы люди читали и помнили. С таким настроением я и пишу.

Иногда мне кажется, что таким образом я искупаю свою вину перед ними. Маяковский как-то написал, что нельзя жалеть для людей ни одеяла, ни ласки. Раньше мне казалось, что это всего лишь красивые слова, а теперь вижу, как это правильно. Нельзя ничего жалеть для тех, кто сегодня с тобой, ведь завтра может и не случиться, а вина, что не додал доброго слова, доброго поступка, останется и будет разъедать, как ржавчина.

Фото: Из личного архива

Ребята нашего двора

- Может быть, поэтому вы пожертвовали свою большую коллекцию картин галерее в Грозном?

- Ну я бы не назвал это большой жертвой. У меня много друзей среди художников, кто-то дарил мне свои произведения, и со временем квартира стала напоминать склад: собралось более ста работ. Ясно, что они не могли пылиться по углам, а требовали своего зрителя, поэтому я решил передать их на постоянное хранение государственной галерее имени Кадырова, в свой родной город.

- А почему не оставили в Ростове, где прожили большую часть жизни?

- Исключительно потому, что на Дону достаточно музеев, много хороших вещей хранится в запасниках, а в Грозном необходимо было восстанавливать культурную жизнь после чеченских событий. У меня нет местечкового патриотизма. К счастью, я рос во дворе, где открыто жили русские и чеченцы, армяне и ингуши, кумыки и греки, татары и ассирийцы, персы и евреи.

Дома говорили на родных языках, а на улице - на русском. Более того, меня не удивляло, что у нас, армян, русская фамилия - Егоровы: родители осели в Грозном после революции, где им во время регистрации поменяли фамилии. Думаю, наш многонациональный двор был настоящим богатством для нас, детей, которые, играючи, знакомились с традициями разных народов. И когда началась война, все пошли на фронт защищать свою большую Родину. Я много переводил стихотворений самобытных армянских, чеченских, ингушских поэтов. И ещё раз убедился, что люди на разных языках пишут об одном и том же, о том, что волнует каждую душу, невзирая на возраст, национальность или пол. Это любовь, цена жизни и идеалы. Немного, но и немало...

Смотрите также:



Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Какой будет новая дорога на Театральном спуске Ростова?
  2. Почему казаки Ростовской области будут срочно переизбирать атамана?
  3. Как будет выглядеть итальянский ветропарк на берегу Таганрогского залива?
  4. Дончанин Геннадий Малахов получил «золото» на фестивале гиревого спорта?
  5. 952 года или 750 лет: сколько на самом деле исполняется Азову?
Самое интересное в регионах
Роскачество
Что вы хотели бы изменить в Ростове-на-Дону?