Шахтёр Андрей Шандра проработал в забое два десятка лет. Корреспондент rostov.aif.ru поговорил с Андреем Вячеславовичем, который посвятил добыче угля большую часть жизни.
Он честно рассказал, что на самом деле происходит под землёй, о страхе на глубине два километра, пожаре в стволе, а ещё — почему не стоит верить мифам о профессии.
По стопам деда
Андрей Шандра пошёл в шахту осознанно. Как глава семьи, он хотел стабильного заработка, а в шахтёрском городке Гуково альтернатив было немного.
«Меня привело желание заработать и обеспечивать семью. У нас городок шахтёрский, так что в выборе профессии особо и не было варианта — решил продолжить труд наших дедов», — говорит Андрей.
Его дедушка всю жизнь отработал в шахте, и это стало для внука не просто примером, а внутренним ориентиром.
«Было желание познать, достичь и научиться всему тому, через что прошёл мой дедушка. Хотелось получить ведущую шахтную профессию — проходчика», — признался мужчина.
Физически Андрей был готов: с детства помогал по хозяйству, занимался спортом. Но под землёй всё иначе.
«О первой смене не могу сказать, что было физически тяжело — здоровье позволяло. Скорее, это был переломный психологический момент. Обычно после первой смены и приходит осознание: будешь дальше работать по этой профессии или нет», — рассказал шахтёр.
Вливаться пришлось быстро: каждый рабочий — звено в безостановочном конвейере, по которому уголь поднимается на поверхность. Ошибаться было нельзя.
«Было желание доказать себе, что я тоже смогу. Другие ведь работают! Плюс физическая подготовка: всё детство и юность приходилось много трудиться по хозяйству, да и спорт как хобби не проходил даром», — вспоминает мужчина.
Рабочий день начинается задолго до спуска: наряд-задание, светильник, самоспасатель (средство индивидуальной защиты органов дыхания). Затем — клеть, спуск по вертикальному стволу, вагонетки или пешая дорога в несколько километров до забоя.
«За смену необходимо успеть выполнить определённый цикл работ: обурить забой — от 40 до 100 шпуров (отверстий. — Ред.) по три метра каждый, зарядить взрывчатку, произвести выпал, отгрузить породу, обобрать заколы и закрепить выработку», — перечислил горняк.
Самое сложное — крепление. Почти всегда, признался рабочий, есть риск обрушения. Но присутствует и азарт: Андрею всегда было интересно осваивать новую технику.
«Оборудование, конечно, менялось, и комбайны усовершенствовались. Хотя сам труд шахтёрский как был тяжёлым, так он и остался».
«Дрожали коленки от страха»
Молодые приходят в шахту по-разному: кто после учёбы, кто по семейной традиции, кто за деньгами. Многие не выдерживают и уходят.
«Остаются самые выдержанные. По человеку сразу видно, будет он дальше работать в шахте или нет. Те, которые не могут, сами уходят. Я их не осуждаю — просто это не их профессия. Многие не осознают, что это такое, пока не спустятся вниз и не увидят, не почувствуют на себе, каково это — быть шахтёром», — говорит Андрей.
Самый частый страх — высота и глубина. Андрей вспоминает случай, когда бригада спускалась ниже двух километров.
«У одного новенького так дрожали коленки от страха, что я рядом стоял и ощущал эту дрожь. Но он победил страх, остался работать. А были случаи, что люди даже одну смену не выдерживали — выезжали и рассчитывались», — продолжает свой рассказ собеседник редакции.
Опасности в шахте — не миф. Андрею довелось пережить пожар в стволе на самой глубине:
«Случился как-то пожар в стволе, в самом низу. Горело всё вокруг: и железо, и даже вода. Пришлось включать самоспасатели и устранять пожар своими силами. Хорошо, всё обошлось», — добавил мужчина.
А однажды упавшая порода сломала Андрею ногу.
«Было дело, и мне доставалось — ногу ломало упавшей породой. Подлечился — и снова на работу», — признался горняк.
«Главное — не навредить»
Режим питания у шахтёра простой, но строгий.
«Никакого особенного режима нет. Если касается времени: перед работой поел, в середине смены — перекус, пришёл домой — поужинал и спать лёг. Вот и весь режим шахтёра. Что касается пищи — с такой профессией нужно питаться хорошо и разнообразно, иначе просто не будет сил», — признался горняк.
Работа под землёй, поясняет шахтёр, влияет на здоровье: недостаток кислорода, высокая температура, влажность, пыль, различные газы. Средства защиты, конечно, есть. Но важно заботиться о здоровье, посвящая отпуск профилактическому лечению и полноценному отдыху.
После смены Андрей полностью переключается на семью. Он уверен, что это самое главное в жизни, много сил и времени уделяет воспитанию детей. Но старается не рассказывать родным об опасных моментах — пусть волнуются меньше.
Андрей не берётся судить, смогут ли представители молодого поколения посвятить свою жизнь тяжёлому физическому труду.
«Отговаривать бы не стал — должен же кто-то и в шахте работать. Пожелал бы удачи в освоении профессии: высыпаться перед сменой, нормально питаться, следить за здоровьем смолоду. А ещё — учиться и получить образование. Но самое важное — это любить свою профессию, какая б она ни была», — заключает горняк.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
1 февраля шахтёрам, лётчикам и 80-летним поднимут пенсии 
Украла у шахтёров 70 млн. Осуждена пособница фигуранта «дела судей» 
Юрий Слюсарь поздравил донских шахтёров с профессиональным праздником 
Расследование дела о травмировании шахтера в Белой Калитве завершилось